Русский язык признали самым "замусоренным"

В Петербурге отметили День русского языка. Кульминацией стали стихи Пушкина: у памятника поэту, в его музее-квартире на Мойке… Однако ежегодный праздник — не только напоминание о «солнце русской поэзии», но и вечное возвращение к спорам о жизни и смерти «великого и могучего». Надо ли спасать русский язык и, если да, то от чего? Корреспондент «РГ» спросила у специалистов.

— Что такое язык с точки зрения психологии? Это картина мира человека, и сейчас из-за преобладания английского она становится однообразной, даже примитивной, — один из основателей социальной психологии в СССР, заслуженный деятель науки России Валентин Семенов проблему видит гораздо глубже. Для него это не просто тенденция к замене русских слов многочисленными заимствованиями, а изменение способа мышления и восприятия всего народа.

— Известно, что слова оформляют мышление, мы думаем речью. И если она становится другой, то другими становимся и мы. Я совсем не сторонник теории заговора, но нам нужно обязательно заниматься своим языком. Сейчас для его защиты не делается ничего, — сетует специалист.

Зарубежные эксперты в рамках недавнего исследования сделали вывод, что русский язык является самым «замусоренным» — так много в него привнесено со стороны. А ведь с заимствованиями в язык перетекают не только чужие слова, но и чужие правила. К примеру, всем знакомая процедура в Сети: онлайн-бронирование. Известный филолог, профессор СПбГУ Михаил Марусенко обратил внимание на то, что по правилам русского языка бронирование должно быть все же «онлайновым», но…

Впрочем, среди специалистов есть и те, кто считает, что масштабы проблемы сильно преувеличены, и ничто, как говорится, не ново, так же, как в начале XIX века: сегодня нас пугают английскими заимствованиями, тогда пугали французскими.

— И что же? Галлицизмы прекрасно вошли в нашу речь. А благодаря их грамматике и наша обрела некую стройность. Русский язык легко впитывает и переваривает иностранные слова, а ненужные просто отбрасывает. Имена у нас греческие, еврейские, латинские и скандинавские, блатной жаргон пришел из идиша, крылатые выражения — из французского, морские термины — из голландского. И прижились. А модные неологизмы забываются так же быстро, как и появляются, языковая система сама себя регулирует, — говорит филолог-русист Алексей Васильев.

Что касается Франции, то, по словам эксперта, там попытки защитить чистоту лексики законами и запретами привели к тому, что «язык разделился на два — выхолощенный официальный и живой уличный во всей его мультикультурной пестроте». Государственная же языковая политика в России должна касаться научных исследований, просвещения, системы преподавания, но никак не регулирования, уверен Васильев.

Прямая речь

Вадим Рыбин, писатель, автор нескольких книг о языке («Языковая борьба», «Государственный язык как орудие власти»), петербуржец:

— Французы обожествляют свой язык, для них эта тема очень важна. Они даже для обозначения электронной почты придумали свое слово — среди школьников на государственном уровне был проведен конкурс, где выбирали лучшее предложение. Победил «курьель» (соединение courrier — корреспонденция и électronique — электронный). А финны? Их язык совершенно чист. Телефон, спорт, компьютер — даже для таких общеупотребимых слов у них придуманы свои.